Нижеследующий материал представляет собой перевод заметки, опубликованной в интернет-издании Korea JoongAng Daily 11 сентября. При чтении стоит иметь в виду, что издание это на данный момент оппозиционное и поэтому совершенно не отражает точки зрения официального Сеула. К написанному лучше всего относиться как к душевным метаниям некоторой части южнокорейцев в связи с союзническими отношениями с США, войной в Украине и той ролью, которую Южная Корея могла бы в ней сыграть. Заметку, однако, стоит прочитать хотя бы для того, чтобы узнать один интересный факт: оказывается, в Южной Корее нет никаких законов, жёстко запрещающих поставки оружия в зоны конфликтов. Да, именно так. Вопреки всему тому, что по этому поводу заявлялось раньше. — Е. Ш.
Сеул сталкивается со всё более настойчивыми призывами со стороны США поставить Украине южнокорейский аналог системы “Пэтриот”.
Американский президент Дональд Трамп ничего по этому поводу сам не заявлял, но 4 сентября опубликовал у себя в социальной сети ссылку на колонку газеты “Вашингтон пост” под названием “Как Трамп может помочь Украине производить собственные ракеты для “Пэтриот””.
За две недели до этого бывший вице-президент США Майк Пенс высказался более определённо. В интервью телеканалу “Си-Эн-Эн” из Киева, где он встречался с президентом Украины Владимиром Зеленским, Пенс сказал, что южнокорейские ракеты-перехватчики можно было бы отправить в Украину через США, и подал это как шанс для президента Ли Джэмёна первым сделать шаг [навстречу Вашингтону для преодоления кое-каких трений, которые возникли в последнее время между двумя странами — Е. Ш.].
Таким образом, политика Южной Кореи, предусматривающая отказ от поставок оружия в зоны активных боевых действий, столкнулась с самым серьёзным испытанием за всё время своего существования.
В колонке “Вашингтон пост”, которой поделился Трамп, содержался призыв продать Украине систему противовоздушной обороны “Чхонгун-II”. Обращает на себя внимание то, что впервые в центре подобных обсуждений оказалась конкретная южнокорейская система вооружений.
В самой Южной Корее разговоры о возможности поставок “Чхонгун-II” в Украину уже вышли за рамки чисто гипотетических рассуждений. Один из депутатов парламента от оппозиции, например, публично призывает правительство рассмотреть возможность продажи “Чхонгун-II” Украине, однако власти пока не изменили своей позиции.
ЗАМЕНА “ПЭТРИОТУ”
Американское давление связано прежде всего с проблемой нехватки вооружений, и только затем — с вопросами двусторонних отношений. Производство ракет-перехватчиков PAC-3 в компании “Локхид Мартин” не успевает восполнять их расход в войнах в Украине и с Ираном, и начала поставок по новым заказам приходится ждать от четырёх до шести лет.
Система “Чхонгун-II”, разработанная Институтом оборонных исследований (국방과학연구소) совместно с компаниями LIG D&A, “Ханхва системс” и “Ханхва аэроспейс” и рекламируемая в самой Корее как отечественный “Пэтриот”, — наиболее реальная замена американской системе из тех вариантов, которые сейчас рассматриваются. “Чхонгун-II” способна поражать самолёты и баллистические ракеты на расстоянии до 50 километров. Что характерно, по данным Financial Times, одна ракета-перехватчик “Чхонгун-II” стоит около 1,1 млн долларов, а PAC-3 — около 3,7 млн долларов. То есть корейские ракеты стоят примерно втрое дешевле, и при этом их производство продолжает расширяться.
Автором колонки в “Вашингтон пост” был Марк Тиссен, сотрудник Американского института предпринимательства и бывший спичрайтер президента Джорджа Буша. По его словам, налаживание лицензионного производства “Пэтриотов” в самой Украине заняло бы годы, а нехватка ракет-перехватчиков ощущается уже сейчас, и у Южной Кореи есть система, способная немедленно ликвидировать этот дефицит.
По состоянию на начало сентября LIG D&A заключила контракты на поставку “Чхонгун-II” Объединённым Арабским Эмиратам, Саудовской Аравии и Ираку на общую сумму 12,6 триллиона вон (9,4 миллиарда долларов).
У системы уже есть и боевой опыт — причём недавний и успешный. 28 февраля Иран выпустил по ОАЭ около 130 баллистических ракет. Батареи “Чхонгун-II” действовали там совместно с “Пэтриот” и израильскими “Хец”. В марте депутат от консервативной партии “Сила народа” Ю Йонвон (유용원), член Комитета Национального собрания по обороне, сообщил со ссылкой на источники, знакомые с обстоятельствами боя, что две батареи “Чхонгун-II” выпустили около 60 ракет-перехватчиков и поразили 96 % целей.
Ю Йонвон считается одним из самых активных сторонников поставок системы “Чхонгун-II” Украине, причём его аргументация строится не столько на том, что получит Киев, сколько на том, что приобретёт Южная Корея. В частности, российские войска уже больше года обстреливают украинские города северокорейскими баллистическими ракетами. Два наиболее распространённых типа этих ракет на Западе обозначают как KN-23 и KN-24. Это баллистические ракеты малой дальности, которыми Пхеньян стал бы обстреливать Юг в случае войны. Ни одной южнокорейской системе ПВО ещё не доводилось перехватывать такие ракеты в реальных боевых условиях.
“Насколько я понимаю, Украина прямо и косвенно дала понять Сеулу, что передаст ему данные по KN-23 и KN-24, полученные в боевых условиях, если ей будут предоставлены системы “Чхонгун-II””, — сообщил депутат в письменных ответах на вопросы. Он уточнил, что получил информацию не из первых рук. Министерство обороны и Управление оборонной промышленности не ответили на запрос о комментариях по этому поводу.
В свою очередь профессор политологии и дипломатии Университета иностранных языков “Хангук” Ю Хёнджу (유현주) не уверена, что получение данных по KN-23 и KN-24 оправдает риски, связанные с передачей “Чхонгун-II” Украине.
“Возможности “Чхонгун-II” уже были продемонстрированы в ОАЭ”, — напомнила она, добавив, что поставленную в Украину технику там могут разобрать и изучить, причём полученная таким образом техническая информация может в итоге утечь в Россию.
Депутат Ю Йонвон в курсе таких опасений.
“Это обоснованная обеспокоенность, однако выгода от получения реальных боевых данных по KN-23 и KN-24 перевесила бы риск”, — считает он.
В ЧЁМ НА САМОМ ДЕЛЕ ЗАГВОЗДКА
Ни один южнокорейский закон не запрещает продажу вооружений странам, находящимся в состоянии войны. Фактическое ограничение таких поставок осуществляется через систему экспортных разрешений. Уведомление об экспорте и импорте стратегических товаров (전략물자수출입고시), изданное на основании Закона о внешней торговле (대외무역법), разрешает экспорт только при условии использования продукции в мирных целях, а статья 57 Закона об оборонной промышленности (방위사업법) требует разрешения правительства на экспорт оборонной продукции.
Здесь автор немного напутал — не по существу, а в одной детали — про “мирные цели”. В Уведомлении об экспорте и импорте стратегических товаров действительно сказано, что разрешение на экспорт стратегических товаров выдаётся только в случае их использования “в мирных целях”. Но применительно к такой оборонной продукции, как “Чхонгун-II”, эта норма не определяет порядок выдачи разрешения: для неё действует специальный порядок по Закону об оборонной промышленности, и отдельное разрешение по Закону о внешней торговле не требуется.
Постановление о применении Закона об оборонной промышленности (방위사업법 시행령) относит войну или терроризм к обстоятельствам, при которых Управление оборонной промышленности *может* ограничить экспорт или потребовать его корректировки. Среди других оснований для ограничения названы необходимость поддержания международного мира и безопасности, национальная безопасность и возможные дипломатические осложнения. Таким образом, действующее законодательство, с одной стороны, оставляет властям возможность разрешить поставку оружия в зоны конфликтов, а с другой — даёт им законные основания для отказа. — Е. Ш.
На практике сменявшие друг друга южнокорейские правительства придерживались одной и той же формулы: не поставлять летальное оружие в зоны конфликтов.
С 2022 года Южная Корея в рамках того же подхода отправляла Украине [нелетальную военную помощь]: бронежилеты, каски, продовольственные пайки и медицинские материалы. Но ведь ракету ПВО [тоже можно считать нелетальной] — она уничтожает приближающуюся ракету, а не человека.
Когда 10 августа МИД ответил на просьбу Зеленского предоставить Украине южнокорейские средства ПВО, в заявлении ведомства говорилось лишь, что передача продукции военного назначения осуществляется в соответствии с внутренним законодательством и установленными принципами. Формулировка о летальном оружии, которая на протяжении четырёх лет была стандартной для подобных заявлений, отсутствовала.
Профессор военных наук Университета “Санджи” (상지대학교) Чхве Гииль (최기일) сказал, что такое заявление создаёт неверное представление о том, как на самом деле сформулированы нормы.
“Законы жёстко ограничивают экспорт вооружений в зоны международных конфликтов или активных боевых действий, однако их положения оставляют вопрос на усмотрение властей и не носят обязательного характера, — сказал он. — На практике же эти положения действуют так, словно бы они были обязательными”.
По словам профессора Чхве, для экспорта вооружений в зону конфликта недостаточно юридического согласования — требуется ещё и политическое одобрение. До сих пор власти такого одобрения не давали: хотя закон оставлял им свободу выбора, они исходили из того, что поставки оружия в зоны конфликтов могут втянуть страну в чужую войну.
Профессор Чхве упомянул 155-миллиметровые артиллерийские снаряды, которые при бывшем президенте Юн Соннёле попали в Украину через США.
“На протяжении всего президентского срока Юн Соннёля правительство до самого конца отрицало, что нечто подобное вообще произошло”, — сказал он. [Интересно! Впервые слышу об этом как о подтверждённом факте. Разве новое правительство признало такие поставки? — Е. Ш.]
Депутат Ю Йонвон трактует те же законы несколько иначе.
“В зависимости от того, как интерпретировать Закон о внешней торговле и связанные с ним нормы, определённые ограничения могут существовать, однако согласия Национального собрания не требуется”, — считает он. [Это мутное место у автора статьи. Судя по контексту, он хочет сказать, что, по мнению депутата, законодательство уже сейчас позволяет поставлять оружие Украине, поправок в законы и согласия парламента на это не требуется, вопрос должен решаться на уровне исполнительной власти. — Е. Ш.]
Профессор Ю Хёнджу из Университета иностранных языков “Хангук” считает, что сам этот спор и даёт ответ.
“Закон существовал всегда, — сказала она. — Вопрос в том, как его интерпретировать, чтобы обосновать уже выбранную внешнюю политику. Это не юридическая проблема”.
В спорах об Украине постоянно возникает сравнение со странами Персидского залива. Саудовская Аравия и ОАЭ получали вооружения в то самое время, когда подвергались ракетным атакам, и украинские комментаторы приводили этот пример в качестве свидетельства двойных стандартов.
Источник в отрасли, непосредственно знакомый с производством “Чхонгун-II” и попросивший не называть его имени, сказал, что разница между этими случаями — в последовательности событий. По его словам, “[в ближневосточном случае] речь шла об ускорении поставок продукции в объёмах, уже предусмотренных заключёнными контрактами”. Эти контракты были подписаны задолго до начала боевых действий, а сопоставимого контракта с Украиной нет.
ПРОБЛЕМА ЗАПАСОВ
Депутат Ю Йонвон не предлагает изымать системы “Чхонгун-II” из действующих южнокорейских батарей. По его словам, речь идёт о коммерческой продаже вновь произведённых комплексов, а не о передаче уже состоящих на вооружении, и не о безвозмездной поставке.
“Согласно неофициальной информации, которую мне удалось собрать, производственные мощности LIG D&A позволяют выполнить определённый объём заказов для Украины”, — сказал он.
С другой стороны, источник в оборонной отрасли отметил, что всё южнокорейское оружие продаётся по межправительственным контрактам, поэтому LIG D&A не может сама решать, куда поставлять свою продукцию. По его словам, управляемые боеприпасы в основном собираются вручную, а не штампуются массово, и данные об объёмах выпуска принципиально не раскрываются.
“Раскрытие производственных мощностей напрямую связано со способностью страны вести войну, поэтому производитель не может публиковать такие данные, — сказал источник. — Всё, что производит военная промышленность, в первую очередь предназначено для обороны нашей страны”.
Профессор Чхве Гииль сомневается в оценках депутата Ю Йонвона. По его словам, контракты с Саудовской Аравией и другими странами всё ещё не выполнены полностью, поэтому любой новый заказ окажется в конце очереди.
“К тому времени, когда продукция по контракту, заключённому сейчас, действительно будет поставлена Украине, война уже кончится”, — говорит Чхве.
В марте Международный институт стратегических исследований опубликовал оценку, согласно которой компания LIG D&A испытывает трудности с удовлетворением спроса и ей может потребоваться от девяти до двенадцати месяцев для расширения производственных мощностей.
Есть и ещё один аргумент против поставки. Возможности собственной ПВО Южной Кореи сейчас и без того ограничены, и передача средств Украине ещё больше бы их подорвала. По сути, здесь действует тот же аргумент, которым Вашингтон объясняет нежелание расставаться со своими “Пэтриотами”.
“США опасаются, что передача “Пэтриотов” ослабит их собственную оборону. Южная Корея столкнулась бы с той же проблемой”, — сказала профессор Ю Хёнджу.
Юрисконсульт одной из сеульских юридических фирм, специализирующийся на вопросах экспорта вооружений и попросивший сохранить его анонимность, изложил ситуацию просто и по-деловому. Продажи странам Персидского залива имели понятное общественности обоснование, поскольку Южная Корея закупает в этом регионе значительную часть энергоносителей. Украина, по словам юрисконсульта, не может предложить взамен ничего сопоставимого.
Возражение профессора Ю Хёнджу [против поставок Украине] связано с последовательностью политической линии.
“Вы годами говорили обществу, что закон этого не позволяет. Если теперь развернуться и сказать, что запрета нет, это может сыграть против вас”, — считает она.
По словам Ю Хёнджу, настолько серьёзный поворот требует достаточно сильного изменения обстоятельств, которое можно было бы предъявить избирателям, а такого изменения пока не произошло.
Проще говоря, по её мнению, не стоит менять свою позицию из-за каждого поста Трампа.
Сеул по-прежнему не получал никаких официальных запросов. Нет ни подтверждённого запроса Украины на закупку вооружений, ни сведений о поданной правительству заявке на экспортную лицензию. В любом случае решение принимать будут чиновники, рассматривающие разрешения на экспорт.
На вопрос депутату Ю Йонвону, изменилась ли хоть как-то позиция президентской администрации с тех пор, как он начал добиваться оружейной сделки, парламентарий ответил однозначно: “Изменений не было”.
Внимание! Вы можете поддержать проект “Новости Южной Кореи”, купив мне чашечку кофе (кликните на ссылку). Альтернативный способ — послать немного денег на мой банковский счёт: Hana Bank (하나은행), 620-216270-071, Shtefan Evgeny. Огромное спасибо заранее!
Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в Телеграме, Фейсбуке, Твиттере, Инстаграме или Какао.
