21 апреля в южнокорейском правительственном комплексе в городе Седжоне состоялось первое пленарное заседание Комиссии по минимальной заработной плате (최저임금위원회). В течение ближайших месяцев она будет решать, сколько мы будем получать в 2027 году.
“Мы” — это иностранцы в Южной Корее, которым чаще всего платят именно по минимальной ставке, причём независимо от места работы — трудитесь ли вы на заводе, в поле или в уютном офисе. Исключения, конечно, бывают, высокооплачиваемые иностранные рабочие и специалисты в Корее тоже есть, но их меньшинство.
Комиссия по минимальной зарплате состоит из 27 человек: по 9 представителей трудящихся, работодателей и общественности. В первую из этих трёх групп обычно входят делегаты от крупнейших профсоюзных объединений страны, а в последнюю — профессора-экономисты.
По закону решение должно быть принято до 29 июня. Впрочем, установленные сроки нередко нарушаются, поскольку без скандалов заседания комиссии никогда не обходятся. Это и не удивительно, если не забывать, что члены комиссии имеют прямо противоположные интересы: профсоюзы всегда требуют повышения зарплаты, а представители бизнеса, наоборот, стремятся, если не уменьшить ставку, то хотя бы заморозить её рост.
В нынешнем году минимальная ставка составляет 10 320 вон в час — около 7 долларов США или 525 российских рублей по текущему обменному курсу.
Пишут, что в этот раз профсоюзы предлагают увеличить зарплату на 7–8 %. В случае реализации этих требований минимальная ставка в 2027 году впервые превысит 11 000 вон в час.
Профсоюзы обосновывают свою позицию, в частности, ростом цен на нефть из-за войны на Ближнем Востоке и тем фактом, что все последние годы увеличение минималки отставало от темпов инфляции.
Бизнес, напротив, будет настаивать на заморозке зарплат, указывая на… рост цен на нефть из-за войны на Ближнем Востоке. Звучит забавно, но энергетический кризис действительно вызывает замедление экономики и создаёт дополнительную нагрузку на малый бизнес.
В прошлом году стороны тоже занимали крайние позиции — профсоюзы требовали повышения на 14,7 %, а бизнес настаивал на заморозке. В итоге сошлись на компромиссе — 2,9 %.
Вторым ключевым вопросом и потенциальным источником скандалов станет тема сдельных работников, таких как курьеры, доставщики, которых сейчас развелось огромное количество. Им платят не за часы, а за объём работы, поэтому до сих пор никакого минимума зарплаты у них не было. Профсоюзы хотят, чтобы минимум был. Но каким именно он должен быть, исходя из чего его рассчитывать — вопрос интересный.
Наконец, ожидается, что, как и в прошлом году, работодатели предложат применять минимальную заработную плату дифференцированно по отраслям. То есть они хотят ввести отдельную минимальную ставку для таких сфер, как общепит, магазины шаговой доступности и такси, где, по их мнению, нагрузка на бизнес из-за роста минимальной зарплаты особенно высока. Профсоюзы будут однозначно против такого новшества.
Дифференцированная ставка применялась лишь однажды — при введении минимальной зарплаты в 1988 году. После этого неизменно использовалась единая ставка. Однако вопрос о дифференциации поднимается буквально каждый год: в прошлом году, например, голоса распределились следующим образом: 15 против, 11 за, 1 бюллетень был признан недействительным.
Скандалы в этот раз начались с первого дня. На заседании 21 апреля члены Комиссии избрали её новым председателем Квон Сунвона (권순원), профессора женского университета “Сунмён” (숙명여대). Он входил в состав Комиссии с 2019 года как представитель общественности.
Кандидатура Квона вызвала резкое неприятие со стороны представителей Корейской конфедерации профсоюзов (ККП, 민주노총), которые в знак протеста покинули зал заседания. Зампредседателя ККП Ли Мисон (이미선 민주노총 부위원장, на фото) объяснила точку зрения своей организации так: “Это человек, который во времена администрации Юн Соннёля, будучи руководителем правительственной рабочей группы по реформе рынка труда (미래노동시장연구회), оправдывал план введения 69-часовой рабочей недели и пытался навредить работникам. И даже на посту секретаря группы представителей общественности в Комиссии по минимальной заработной плате он своим авторитарным управлением подрывал справедливость и сыграл роль в принятии решения о незначительном повышении зарплаты”.
Наконец, Ли Мисон объявила Квон Сунвона причастным к мятежу Юн Соннёля и сказала, что представители ККП не могут участвовать в заседании, где председательствует такой человек.
В общем, вы поняли. Дискуссии будут, мягко говоря, непростыми.
Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в Телеграме, Фейсбуке, Твиттере, Инстаграме или Какао.
