Как ранее уже сообщалось, президент Ли Джэмён решил назначить новым министром по делам национального объединения известного в прошлом политика Чон Донъёна (정동영), который когда-то давно, в 2004–2005 годах, уже занимал этот пост. Президентом в то время служил Но Мухён, изо всех сил пытавшийся продолжать политику примирения с Северной Кореей, начатую его предшественником, лауреатом Нобелевской премии мира Ким Дэджуном, а Чон Донъён был одним из ближайших соратников Но Мухёна в его нелёгком деле.
Судя по всему, в новой администрации Чон Донъён планирует всерьёз взяться за старое, то есть за попытки помириться с Пхеньяном. Об этом свидетельствует его выступление в парламенте на слушаниях по своей кандидатуре на пост министра. Такие слушания обязательно проводятся до официального назначения на министерскую должность, хотя президент не обязан учитывать их результаты и может сделать человека министром, даже если тот чем-то не понравился парламентариям. А может и не сделать, если народным избранникам вдруг удастся накопать на кандидата какой-нибудь шокирующий компромат — такое время от времени случается. Впрочем, Чон Донъёну это явно не грозит — он калач тёртый и сто раз за свою долгую политическую жизнь со всех сторон проверенный.
Как передаёт агентство Йонхап, выступая 14 июля на парламентских слушаниях, Чон Донъён заявил, что не считает Северную Корею “главным врагом” Южной. Вместо этого он назвал её “угрозой”.
На вопрос депутата от оппозиции, согласен ли он с тем, что Северная Корея — главный враг, Чон ответил: “Я не согласен. (Север) — это угроза”.
Сеул впервые официально назвал Север “главным врагом” в Белой книге обороны 1995 года (“북한을 주적으로 상정하면서”) при президенте Ким Йонсаме. Однако в издании 2004 года, то есть как раз тогда, когда Чон Донъён отвечал за отношения с Пхеньяном при Но Мухёне, формулировку заменили на “прямая военная угроза” (“직접적인 군사적 위협”) — тоже ничего приятного, но менее конфронтационно.
В дальнейшем в зависимости от того, какая партия находилась у власти, формулировки колебались то в ту, то в другую сторону. Так администрация предыдущего президента Юн Соннёля после шестилетнего перерыва вернула слово “враг” в Белую книгу 2022 года издания (2022년 국방백서). Книга эта действительна по сей день, и в ней чётко сказано: “Северокорейский режим и северокорейская армия — наши враги” (북한 정권과 북한군은 우리의 적이다).
Очевидно, что Чон Донъён будет добиваться пересмотра этой формулировки, что, правда, зависит не только от него: книгу всё-таки выпускает другое ведомство — Министерство обороны.
Тем временем в конце 2023 года северокорейский лидер Ким Ченын охарактеризовал межкорейские отношения как отношения “двух враждебных государств”, заявив, что Пхеньян больше не будет стремиться к примирению и объединению с Южной Кореей. Он также назвал Южную Корею “главным противником”.
Это, однако, не впечатлило Чон Донъёна, и он всё-таки вынашивает планы улучшения отношений с Севером.
В частности, относительно замороженного ныне межкорейского соглашения 2018 года о снижении военной напряжённости, подписанного при президенте Мун Джэине, Чон сказал на слушаниях, что считает возможным оживить эту договорённость.
Соглашение предусматривало прекращение всех враждебных действий между Югом и Севером и создание на суше и на море буферных зон, где запрещены стрельбы и учения.
В июне прошлого года администрация Юн Соннёля приостановила действие упомянутого соглашения в ответ на многочисленные случаи запуска Севером на Юг воздушных шаров с мусором и попытки северян глушить сигналы GPS в приграничных районах.
По словам Чона, до официального оживления соглашения Южная Корея могла бы предпринять временные односторонние шаги — например, воздерживаться от военных учений на море и на суше, запрещённых этим документом.
Предложил Чон и ещё один способ задобрить Пхеньян — переименовать своё Министерство национального объединения во что-нибудь вроде “Министерства Корейского полуострова”.
Теоретические дискуссии о смене названия министерства активизировалась на фоне заявления северокорейского лидера, что Пхеньян больше не стремится к объединению с Сеулом. Это породило разговоры о целесообразности исключения слова “объединение” из названия южнокорейского ведомства, занимающегося межкорейскими проблемами.
“Это очень важный вопрос, который нужно обсуждать с Национальным собранием”, — считает Чон.
Как пишет Йонхап, некоторые либеральные эксперты считают, что смена названия поможет развеять подозрения Пхеньяна в том, что Сеул стремится к объединению через поглощение, и станет шагом к возобновлению диалога. Однако консерваторы, а также ряд бывших либеральных министров национального объединения, выступают против этого шага, полагая, что его можно было бы истолковать как отказ Сеула от идеи мирного объединения страны, которая, вообще-то, закреплена в Конституции Республики Корея.
Говоря о позиции Пхеньяна, что Южная и Северная Корея — “два враждебных государства”, Чон предположил, что это реакция на жёсткую линию предыдущего южнокорейского правительства в отношении Севера. Видимо, он полагает, что если поменять линию на доброжелательную, сердце северокорейского вождя растает, и на полуострове настанет мир.
Чон Донъён также вспомнил о воссоединении Германии. По его словам, ФРГ и ГДР применили “прагматичный” подход, двигаясь к объединению через контакты и сотрудничество, при этом де-факто признавая друг друга как отдельные государства.
“Правительству Ли Джэмёна следует опираться на прагматизм”, — сказал Чон.
Он также напомнил, что предложение президента Мун Джэина приостановить совместные военные учения с США в 2017 году позволило возобновить диалог с Севером.
“Это тот вопрос, который должен обсуждаться на заседаниях Совета национальной безопасности”, — отметил он.
Ссылаясь на информацию своего министерства, Чон также сообщил, что в Северной Корее сейчас работают три завода по производству микрочипов — предположительно в Пхеньяне, Пхёнсоне и Вонсане.
“В этих трёх местах, скорее всего, производят мобильные телефоны с использованием импортных — возможно, контрабандных — чипов”, — сообщил Чон Донъён и добавил (этим окончательно меня добив), что сфера науки и технологий, включая искусственный интеллект, может стать важным направлением будущего межкорейского сотрудничества.
КОММЕНТАРИЙ
Потому что нет больше сил читать и переводить это безобразие.
Во-первых, хоть и не в-главных, не могу не отметить, насколько удивительны представления г-на Чона об истории объединения Германии. Похоже, он реально представляет себе воссоединение немцев как некое постепенное движение к общей цели, к которой упорно стремились обе стороны — и коммунисты ГДР, и капиталисты ФРГ, так что в конце концов, благодаря доброй воле и тех, и других, две половинки страны счастливо объединились. Если он действительно так считает, то это крайне печально, потому что это бред сивой кобылы. Не знаю насчёт ФРГ, но коммунистическое руководство Восточной Германии точно ни к чему такому не стремилось. Воссоединение немцев стало возможным исключительно благодаря кризису мировой социалистической системы на рубеже 1980-х и 1990-х годов и утрате контроля восточно-германским правительством над собственным населением, которое к тому времени уже неудержимо рвалось на Запад. Берлинская стена пала не по доброй воле коммунистов, а когда многотысячная толпа вынудила охранников открыть ворота КПП. А потом люди ломали проклятую стену собственными руками. Вспомним также, что до объединения Германии были ещё первые в истории ГДР демократические выборы, на которых коммунисты потерпели поражение.
Теперь оборотитесь на нашу КНДР. Ничего такого, как в Германии, там и близко нет: режим Кима выглядит крепким как никогда, демократических выборов на Севере ещё сто лет не предвидится, население, даже если порой и держит фигу в кармане, ведёт себя покорно и бешеного энтузиазма бежать на Юг, ломая по пути пограничные заслоны, совершенно не проявляет.
Так о чём же мы тогда говорим вообще? О каком “прагматизме”?
На самом деле о прагматизме вполне можно говорить, если иметь в виду цель попроще — мирное сосуществование. Действительно прагматично было бы, как предлагает Чон Донъён, не проводить боевые стрельбы непосредственно у границы. А также не засылать военные дроны прямо в Пхеньян в надежде, что тот поведётся на провокацию и нападёт, а мы тут, довольные, объявим военное положение и пересажаем осточертевшую нам оппозицию по тюрьмам, как это, кажется, пытался сделать Юн Соннёль. Можно ещё убедительно попросить местных активистов не отправлять на Север воздушные шары с листовками. А тем временем без лишнего шума наращивать военный бюджет и вооружать до зубов армию так, чтобы ни северянам, ни кому бы то ни было ещё не пришла в голову мысль совершить какую-нибудь глупость. А также, конечно, проводить совместные турниры по настольному теннису и концерты кей-попа в Пхеньяне, а пока суд да дело спокойно ждать, когда мимо нас проплывёт труп нашего главного вра… ах, нет, простите, конечно же, не врага, а дорогого товарища Ким Ченына. Ибо рано или поздно он обязательно проплывёт.
Вот это будет прагматично.
Но только не надо, пожалуйста, про объединение с чучхейским режимом. И про сотрудничество с ним в сфере искусственного интеллекта. Потому что разговоры об этом — чистейшей воды шизофрения. Даже чучхейский режим, на что уж он чучхейский, и то это понял и отказался от бредовых идей братания с Югом не только на практике, но и в теории. Одни лишь музейные экспонаты южнокорейской политики, вроде старика Чон Донъёна, до сих пор могут говорить о чём-то таком на полном серьёзе.
И в-главных: не знаю, как до кого, но до меня за 30 лет жизни в этой замечательной стране в какой-то момент дошло, что никакое количество миролюбия со стороны местных энтузиастов национального единства не убедит северокорейского диктатора подружиться с Южной Кореей. Причина проста: ему не нужен мир. На всякий случай повторю, если вдруг кто-нибудь не расслышал: Ким Ченыну мир не нужен. Как и Путину, например. Или аятолле Хаменеи. Конфронтация с Югом и США — это то, на чём с невероятным успехом десятилетиями держится власть северокорейской правящей династии. С помощью образа кровожадного врага Кимы сплачивают народ вокруг своей семейки. Так они объясняют все те трудности, с которыми сталкиваются люди: не ублюдочная чучхейская система виновата, не диктаторский режим, а злые враги вокруг нас. И не дай бог этому врагу исчезнуть, превратившись в друга! Ведь вместе с ним исчезнет всякое оправдание для сохранения Кимами своей власти и станут, наконец, возможны корейская версия слома Берлинской стены и братание южан с северянами.
Вопрос: Киму это надо?
Да, периодически северокорейское руководство может по тем или иным причинам изображать миролюбие. Так, например, было в конце 1990-х годов, когда КНДР загибалась от голода и ей срочно нужна была помощь. Пхеньян ведь тогда ещё и остался без своих традиционных союзников. Новая демократическая Россия просто отвернулась от людоедского режима и знать про него ничего не хотела. Отношения с Китаем, который в то время решил “предательски” подружиться с Сеулом, тоже были не на высоте. И тут как раз Южная Корея под властью миролюбивого Ким Дэджуна стала вдруг набиваться в друзья. Вот ею-то, Южной Кореей, папенька нынешнего вождя и попользовался, по ходу дела продолжая активно заниматься ядерными и ракетными разработками.
Что северянам было нужно от Юга в 2017 году, во время второй “оттепели”, сказать затрудняюсь (я в то время новости почти не читал и не писал, другой работой занимался), спросите у Ланькова, он, наверное, знает. Но что-то им точно было нужно.
А теперь им не нужно ничего. В дополнение к старшему китайскому брату у них теперь появился новый закадычный кореш — Путин, готовый помочь им решить все или почти все их проблемы в обмен на артиллерийские снаряды, ракеты и пушечное мясо. Так на что им теперь Юг? Он им теперь снова нужен исключительно в качестве пугала, чтобы держать в тонусе своё бедное население.
С учётом вышеизложенного мне было как-то даже неловко читать высказывания нового министра. Но что поделать? Другого министра у нас для вас нет. Живите с этим.
Пожелаем же Чон Донъёну успеха в его абсолютно безнадёжном и крайне неблагодарном деле. Вдруг это я брежу, а он во всём прав, и Ким Ченын с сестричкой евойной окажутся зайчиками и рыбками, и вместе с Чон Донъёном приведут всю Корею от Пэктусана до Халласана и от Токто до Пэннёндо к счастливому и радостному национальному воссоединению или типа того?
А вы как считаете? Приведут?
Внимание! Вы можете поддержать проект “Новости Южной Кореи”, купив мне чашечку кофе (кликните на ссылку). Благодаря вашим донатам я смогу осуществить мечту всей своей жизни: ни о чём не беспокоясь, целыми днями только тем и заниматься, что писать для вас новости и заметки о Корее. Альтернативный способ — послать немного денег на мой банковский счёт: Hana Bank (하나은행), 620-216270-071, Shtefan Evgeny. Огромное спасибо заранее!
Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в Телеграме, Твиттере или Инстаграме.
