Спойлеры! Не читайте, если еще не смотрели “Игру в кальмара”.
Автор: Илья Беляков
Ну что ж, вот и закончилась “Игра в кальмара” — суперхит от “Нетфликса”, принёсший ему массу денег и неожиданно для всех ставший одним из самых успешных проектов стриминга за всю его историю. Корейского продолжения у него не будет, режиссер Хан Донхёк говорил об этом ещё в начале съёмок второго сезона. Правда, в последних кадрах последней серии нам усиленно намекают, что будет американское продолжение. Но до него ещё надо дожить, а пока давайте глянем на окончание сериала, каким нам его предложил режиссёр.
Как и принято хитам такого уровня, мнения зрителей о нём разделились. В российской части интернета превалируют две диаметрально противоположные точки зрения: одни морщатся и плюются, ужасаясь плохой игре, непродуманному и наигранному сюжету и полностью предсказуемому финалу, другие — в восторге от непредсказуемого финала, свежего взгляда на сюжет и хорошей игры актёров. В общем, выбирайте что вам больше нравится. В корейском интернете, к слову, к сериалу внимания практически нет, а если и есть, то оценки всё же больше положительные.
Воспользуюсь расхожей фразой и повторю банальность: о вкусах не спорят. Кто-то любит булочку, кто-то — жареную курочку, тут единственно правильного ответа нет. Поэтому просто выскажу своё личное мнение: сериал снят очень хорошо, закончен нетривиально и, на мой взгляд, совершенно логично.
Что я имею в виду?
Если почитать отрицательные комментарии, то лично мне в глаза сразу бросается одно: как правило, хейтеры просто-напросто не понимают замысла режиссёра, вообще не знакомы ни с корейской, ни, шире, с азиатской культурой, и в целом неверно считали основной посыл сериала.
“Игра в кальмара” — это не сериал об изощрённых играх, где погибают люди, тут всё немного глубже. Если первый сезон ещё был попроще в своей задумке и делал упор на зрелищность и ужасающее сочетание детских игр со смертью, то второй и третий сезоны намного более социальны. Здесь уже подняты проблемы борьбы со злом, философские вопросы добродетели, выбора, ценности жизни и т. д. Всё это ещё украшено мелкими деталями, которые могут считать только носители культуры. К примеру, бабушка, убивающая своего сына заколкой для волос. Людям, не знакомым с корейской культурой, этот момент может показаться (и наверняка покажется) глупым, непонятным и нелогичным, но для корейского зрителя тут посыл иной. Женские заколки “пинё” довольно часто использовались в качестве тайного оружия еще со времен Чосона, этот мотив часто можно видеть в корейских исторических сериалах “сагык”. Придворные дамы и даже королевы нередко прибегали к такому способу расправиться с неугодным им персонажем мужского пола. Пинё в какой-то мере выступает символом предательства и трагедии. Поэтому сцена с бабушкой и её сыном для корейцев понятна и аутентична: мать не просто убивает своего сына, она жертвует самым для неё ценным одним из самых болезненных и понятных корейскому зрителю способов.
Тема принесения в жертву ценностей ради общего блага вообще проходит через третий сезон красной нитью. Тоже, кстати, момент, который представители западной культуры поймут с трудом, а если даже и поймут, то не прочувствуют его в полной мере. В западной индивидуалистической культуре высшей ценностью является человек с его мыслями, взглядами, желаниями, свободой и правами. В коллективной азиатской культуре высшей ценностью является гармония с обществом и окружающими, а личные желания человека — второстепенны, и в большинстве случаев этим самым обществом даже порицаются. Поэтому пример матери, убивающей собственного сына ради незнакомой девушки с ребёнком, которую она встретила пару дней назад, для западного зрителя глуп и нелогичен, поскольку он противоречит всей системе ценностей этой культуры. Как можно убить собственного сына, даже несмотря на то, что он явно нацелился убить только что рожденного ребёнка? Но корейцы (и режиссёр Хан Донхёк нам здесь это показывает очень хорошо, пусть и в слегка преувеличенной форме) прекрасно уловили момент жертвенности ради высшей цели (ребёнок не может умереть, он ни в чем не виноват).
Отмечу также и моменты аллегории, призванные показать всю обыденность зла в нашем мире. С помощью абсолютно демократической процедуры голосования люди выбирают, кому умереть следующим; восстание, которое поднимает главный герой, заканчивается полным провалом и смертью практически всех восставших. Все попытки Сон Гихуна исправить ситуацию — тщетны, все попытки полицейского, два сезона подряд пытающегося найти остров, чтобы остановить игры, — тоже. ВИПы, наблюдающие за играми из своей роскошной ложи, остаются ненаказанными. Зло — это часть нашей жизни, на него нет управы, и правильного ответа на вопрос, что же делать, тоже нет.
Мне, как человеку, который тоже не верит в людей и считает мир плохим и несправедливым местом, посыл Хан Донхёка зашёл очень хорошо. Лично мне очень понравилось, что “Игра в кальмара” не заканчивается обнадеживающим хэппи-эндом. Представьте, если бы в конце все плохие, включая фронтмена, погибли, главный герой выжил, зло было бы наказано и добро победило? Это бы испортило всю историю. А так вроде и конец логичный и подходящий духу сериала, но в то же время не всё так безнадёжно.
С одной стороны, режиссёр показывает нам, что проблески добра в этой жизни всё же имеются: ребёнок остался в живых, корейских игр больше не будет. Фронтмен даже позаботился о дочке главного героя, передав ей вещи отца и выигранные им деньги. Тема детей в сериале, кстати, тоже постоянно и незримо витает над второстепенными персонажами: это и выживший ребёнок девушки под номером 222, и дочка одного из игроков, которая снова обрела своего отца после того, как ему помогла героиня-беженка из Северной Кореи. И даже персонаж из первого сезона в конце сериала находит своего потерянного ребёнка. Во всём этом хаосе и аду мы сможем выжить, если будем помогать друг другу, говорит нам режиссёр. Дети — наше будущее, и ни один ребёнок в сериале не погиб.
Но, с другой стороны, видимо, чтобы мы не очень-то обольщались, Хан Донхёк сразу даёт нам понять, что и зло никуда не делось, — потрясающая Кейт Бланшетт в роли американского рекрутера нам на это прямо намекает: игры продолжаются, зло не знает государственных границ. Люди продолжат убивать друг друга ради денег. Всегда и везде. Мир неисправим. Вот такой вот вывод.
Вне зависимости от того, осчастливят нас в будущем американской версией или нет, корейская “Игра в кальмара” останется в истории сериалов как громадный хит, завоевавший внимание зрителей со всего мира. Лет через 20—30 все будут его вспоминать как пример хорошо и качественно сделанного контента, типичного для 2020-х годов, примерно как мы сейчас вспоминаем “Друзей” или “Твин Пикс”, когда говорим о 1990-х годах прошлого века.
- Другие заметки Ильи Белякова можно почитать в его телеграм-канале “Полуостров“.
Внимание! Вы можете поддержать проект “Новости Южной Кореи”, купив мне чашечку кофе (кликните на ссылку). Благодаря вашим донатам я смогу осуществить мечту всей своей жизни: ни о чём не беспокоясь, целыми днями только тем и заниматься, что писать для вас новости и заметки о Корее. Альтернативный способ — послать немного денег на мой банковский счёт: Hana Bank (하나은행), 620-216270-071, Shtefan Evgeny. Огромное спасибо заранее!
Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в Телеграме, Твиттере или Инстаграме.
