В последнее время всё больше внимания в Южной Корее стали обращать на такое явление, как “смерть в одиночестве”, или по-корейски — “кодокса” (고독사, 孤独死). Термин этот был изобретён в Японии и в тамошнем произношении звучит как “кидокуси”. Так обозначают случаи, когда люди, живущие в социальной изоляции, без контактов с окружающим миром, умирают в результате суицида, болезней или других причин, при этом их тела, или то немногое, что от тех тел остаётся, находят спустя долгое время после смерти — в среднем примерно через месяц, но иногда и через несколько месяцев или даже лет.
По данным, опубликованным 17 октября местным Минздравом, число смертей в одиночестве в Южной Корее в 2023 году составило 3661, что несколько больше, чем в предыдущем году, когда было зафиксировано 3559 таких случаев. Более полные данные за последние несколько лет представлены в следующей таблице.
Если внимательнее присмотреться к данным из таблицы, можно заметить, что число смертей в одиночестве росло если не прямо пропорционально общему количеству смертей в стране, то что-то около того. Соответственно, доля смертей в одиночестве в общем числе умерших остаётся в последние годы примерно одинаковой — в районе 1 процента. А если говорить точнее, то в 2021 году этот показатель равнялся 1,06 %, в 2022 году — 0,95 %, в 2023 году — 1,04 %. То есть, с одной стороны, случаев смерти в одиночестве становится больше и это, конечно, крайне неприятно, но, с другой стороны, они по-прежнему составляют небольшую долю от всех смертей, и эта доля на самом деле не растёт, а значит вряд ли можно говорить об обострении проблемы изоляции людей от общества или делать какие бы то ни было другие глубокомысленные выводы.
В следующей таблице показано, насколько мужчины чаще умирают в одиночестве, чем женщины. Приведены проценты от общего числа одиноких смертей. У мужчин этот показатель сильно зашкаливает за 80.
А ниже видно, в каком возрасте чаще всего настигает людей одинокая смерть. Обратите внимание на резкое преобладание возрастных категорий 50–59 и 60–69 лет. На них приходится без малого две трети таких смертей.
Ещё одна таблица показывает, где именно случаются смерти в одиночестве.
Отметьте для себя преобладание частных домов и “вилл”. В высотных многоквартирных домах (“апхатхы”) сейчас живёт больше половины южнокорейцев (58,4 %), но на долю таких домов приходится только 21,8 % смертей в одиночестве.
“Виллы” в Корее — это низкоэтажные многоквартирные дома. Очень часто, особенно когда “виллы” старые, они представляют собой отвратительного качества дешёвое жильё для малообеспеченной публики. Впрочем, бывает и хуже. Под “гостиницами”, например, в таблице понимаются дешёвые заведения — “йогваны” и “мотели”, обычно старинной постройки и с минимумом удобств, где некоторые люди живут, платя сразу за месяц с большой скидкой. “Косивон” — самое дешёвое жильё в Корее, нечто вроде общежития, где крохотные комнатки часто разделены между собой чуть ли не фанерными перегородками. Считается, что «косивоны» предназначены для бедных студентов, но на самом деле едва ли не основной их контингент составляют алкаши. “Студией” в таблице обозначены однокомнатные квартиры, величаемые в Корее “one room” (원룸, что-то вроде “воллюм” по звучанию). Что касается “Другого”, то Минздрав разъяснил это так: “контейнеры, заброшенные дома и т. д.”
Итого, если к этим таблицам присовокупить некоторые другие данные (1, 2), то, хотя случаи бывают самые разные, но портрет типичной, среднестатистической жертвы смерти в одиночестве в Южной Корее составить нетрудно: это, как правило, безработный мужчина в возрасте от 50 до 69 лет, алкоголик, разведённый или ушедший из семьи и живущий в недорогой съёмной квартире в “вилле” или другом дешёвом жилье, вроде “косивона”.
Из ещё одной таблицы можно узнать, кто находит останки тех, кто умер в одиночестве. Если в прежние годы это были, прежде всего, родственники, то теперь на первое место вышли люди, которым по долгу службы положено иногда стучаться в двери к жильцам: арендодатели, вахтёры, доставщики, работники коммунальных служб. Несколько увеличилась и доля социальных работников. Если в 2017 году она составляла 1,7 %, то в 2023 году — 7,0 %. Возможно, это не случайно и связано с тем, что соцработники чаще стали интересоваться жизнью людей из группы риска по смертям в одиночестве.
Минздрав почему-то не привёл подробной статистики по причинам одинокой смертности, дав информацию только о самоубийствах. На них пришлось 14,1 % смертей в одиночестве, или 516 случаев из 3661. Однако среди молодёжи в возрастных группах 20–29 и 30–39 лет самоубийства фигурировали в большинстве случаев — 71,7 % и 51,0 % соответственно.
В министерстве, конечно, обещают принять в связи с этим различные меры.
“Похоже, что смерти в одиночестве среди людей в возрасте от 20 до 39 лет были связаны с неудачами в поиске работы или увольнениями, — сказал О Джонхун (노정훈), чиновник Минздрава. — Мы планируем помочь таким людям связаться с организациями, которые могут предложить рабочие места, а также принять меры, чтобы помочь им улучшить состояние здоровья, ухудшившееся во время изоляции”.
Впрочем, Минздрав что-то такое нам рассказывает уже не один год, а проблема никуда не уходит, слишком уж она сложна. Может, вы знаете её гениальное в своей простоте решение? Мне лично в голову приходят только какие-нибудь чипы, которые будут реагировать на остановку сердца и вызывать “скорую”. Но уже представляю себе стопицот бурных возражений на тему какой это будет Билл Гейтс, Сорос, Большой Брат, Число Зверя и еврейские космические лазеры. Так что лучше, наверное, не надо.
Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в Телеграме, Твиттере или Инстаграме.
