9 сентября агентство Йонхап со ссылкой на Министерство данных опубликовало очередной набор месячной статистики занятости населения Южной Кореи — за август. Его, конечно, все сейчас перепечатают, будут читать, делать какие-то выводы. Ну и я вот тоже читаю… И не понимаю, как вообще можно публиковать такую редкостную чушь и кому и для чего она может быть полезна.
Начнём с заголовка: S. Korea adds 184,000 jobs in Aug., highest number in 5 months.
По-русски: “Южная Корея прибавила в августе 184 тысячи рабочих мест, самое большое число за 5 месяцев”.
Здесь неправильно просто всё.
Во-первых, речь в статистике Министерства данных идёт не про рабочие места, а про число занятых. Причём к занятым относятся не только постоянные работники, но и все, кто в течение недели проработал за деньги хотя бы час, либо не менее 18 часов бесплатно работал в семейном бизнесе. Иначе говоря, любые подработки тоже считаются. На одном рабочем месте в таком случае могут за неделю отработать несколько человек.
Во-вторых, на самом деле в августе число занятых увеличилось всего на 15 тысяч по сравнению с июлем (с 29 млн 136 тысяч до 29 млн 151 тысяч). Увеличение на 184 тысячи — это по сравнению с августом прошлого года.
Рост на 15 тысяч в августе — это ни разу не самый высокий показатель за пять месяцев, если говорить именно о занятых, добавленных за месяц. Это один из двух худших показателей в нынешнем году! Хуже было только в июле, когда число занятых не выросло, а, наоборот, сократилось по сравнению с июнем на 18 тысяч.
Одним только заголовком проблемы рассматриваемой заметки не ограничиваются. И дело не только в Йонхапе, пишущем непонятно что, но и в самой публикуемой статистике.
Например, когда говорят о занятости молодёжи, то и в указанной статье Йонхапа, и в других местах публикуют процент занятых в возрастной категории 15–29 лет. Подумайте над этим 10 секунд.
Нет, понятно, что когда-то в Корее 15-летки вполне себе были трудовым ресурсом, а во многих странах мира и до сих пор дела обстоят таким образом. Поэтому Корея, следуя стандартам международной статистики, включает школьников в потенциальные работники. Вопрос только в том, что же полезного из таких данных мы здесь в Корее можем извлечь?
Вот Йонхап со ссылкой на Министерство данных говорит нам, что в августе среди тех, кому 15–29 лет, работали 44,1 % людей, тогда как в категории 30–39 лет уровень занятости составил 81,1 %. И что? 44,1 % — это много или мало, если держать в уме, что значительную часть народа в этой категории составляют дети? Кому и зачем тогда нужны эти проценты?
Как насчёт того, чтобы публиковать статистику, скажем, по категории 25—29 лет? Хотя в ней тоже ещё будут учащиеся, но всё-таки именно в этом возрасте от людей в Корее начинают ожидать трудоустройства, и сами они тоже уже ищут работу.
Самое интересное, что такая статистика есть. И некоторые её даже публикуют. И, как оказывается, уровень занятости среди 25–29-летних в августе составил 71,2 %. Не так уж и плохо, да? Особенно если забыть про то, что неизвестную часть этой занятости составляли случайные подработки по одному часу в неделю или типа того. В категории 20–24 года занятость была заметно меньше — 42,4 %, но это и понятно, ведь в массе своей народ в этом возрасте ещё учится в вузах.
Кстати, если вы вдруг заинтересовались: военные, включая кадровых офицеров, контрактников, призывников и “альтернативщиков” (за некоторыми исключениями), в этой статистике вообще никак не учитываются и на неё не влияют. Их, с точки зрения занятости, как бы не существует.
ИТОГО: передо мной лежит статья из Йонхапа, заботливо переведённая ЧатомГПТ, я смотрю на неё и не понимаю, что с ней делать вообще.
Но чтоб такое “добро” совсем уж даром не пропадало, попробую выбрать из него для вас что-нибудь более-менее информативное.
Итак, за год определённый прогресс в сфере занятости вроде бы есть: по сравнению с прошлым августом, как уже говорилось, работающих хотя бы час в неделю стало на 184 тысячи больше. Но за счёт чего? За счёт каких отраслей?
Выясняется, что в обрабатывающей промышленности число занятых за год сократилось на 38 тыс. человек. В сельском и лесном хозяйстве, а также рыболовстве занятых стало меньше на 109 тыс., в строительстве — на 32 тыс., в гостиничном и ресторанном бизнесе — на 61 тыс.
Это как раз те сферы, где работают многие читатели этого бложика. Нечего и говорить, что такая статистика их не обрадует. Бума занятости в указанных отраслях явно не наблюдается, так что с поиском работы в них могут возникнуть проблемы.
В то же время в здравоохранении и социальном обеспечении число занятых увеличилось на 186 тыс., а в сфере искусства, спорта, отдыха и развлечений — на 73 тыс. В целом сфера услуг дала прирост в 345 тыс. занятых.
Взять меня, например. Раньше я надрывался в обрабатывающей промышленности — плоское таскал, круглое катал, а теперь переместился в сферу высокого искусства — сижу на мягком стульчике в картинной галерее. Что характерно, деньги в почасовом выражении мне платят те же. Подумайте об этом 10 секунд.
Больше в опубликованной Йонхапом статистике ничего внятного нет. Пример: из неё мы узнаём, что уровень безработицы в стране в августе составил 2 %, не изменившись по сравнению с тем же месяцем прошлого года. Число безработных сократилось за год на 4 тыс., до 588 тыс. человек.
2 процента безработных всего! Казалось бы, отлично. Да, но только если забыть о том, что безработными в Корее считаются только те, кто: 1) не имеет работы в исследуемую неделю; 2) активно ищет работу в течение последних четырёх недель; 3) готов в исследуемую неделю приступить к работе, если она появится. В противном случае он не безработный, а экономически неактивный.
Кроме того, 2 % — это не от всего трудоспособного населения (люди от 15 до 64 лет), а от экономически активного (занятые + безработные). Многие миллионы экономически неактивных людей тут вообще не рассматриваются.
В итоге мы имеем какую-то непонятную группу товарищей, называемых “безработными”, размер которой мало что говорит нам о реальных проблемах с трудоустройством.
Кстати, об экономически неактивных. Их в августе статистика насчитала 16,29 млн человек, на 77 тыс. больше, чем годом ранее. Сюда входят кто угодно — студенты, домохозяйки, пенсионеры, люди, отчаявшиеся найти работу, а равно и те, кому работать не надо, потому что им и так хорошо — может, родители богатые, или есть пять квартир, которые можно сдавать. Многие “просто отдыхают” (쉬었음), то есть сидят дома и работу не ищут. Таковых в августе было 2,55 млн человек, на 89 тыс. меньше, чем год назад. Уменьшение отчасти произошло из-за того, что, отдохнув, люди начинали искать работу и переходили поэтому в категорию безработных.
Разумеется, все эти данные как-то обсуждаются в прессе. Специалисты пытаются делать выводы. Но поскольку сами данные во многом мутные, то и выводы обычно звучат как-то невнятно. Понятно, что есть законные причины, почему данные собираются именно такие. Но в результате у нас есть не менее законные причины игнорировать публикации на эту тему как почти ничего не дающие ни уму ни сердцу.
Идея получше — знакомиться с первоисточниками, то есть с докладами Министерства данных, а не с их приблизительными и порой ошибочными пересказами в СМИ. Но кто же будет это делать? Никто.
Так и живём.
На фото: ярмарка вакансий в Университете “Йоннам”
Внимание! Вы можете поддержать проект “Новости Южной Кореи”, купив мне чашечку кофе (кликните на ссылку). Альтернативный способ — послать немного денег на мой банковский счёт: Hana Bank (하나은행), 620-216270-071, Shtefan Evgeny. Огромное спасибо заранее!
Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в Телеграме, Фейсбуке, Твиттере, Инстаграме или Какао.
