4 августа правительство Южной Кореи одобрило поправки в Уголовно-процессуальный кодекс (형사소송법), которые лишают прокуратуру права самостоятельно проводить расследования. На прошлой неделе поправки были приняты Национальным собранием. В силу они вступят 2 октября.
Таким образом, в Южной Корее продолжается масштабная реформа прокуратуры. Смысл её — окончательно развести полномочия полицейских и прокуроров. Полиция будет расследовать преступления (правда, не все — см. ниже), а прокуратура — предъявлять обвинение и поддерживать его в суде.
Более того, со 2 октября нынешняя прокуратура как единая структура прекратит своё существование. Вместо неё создаются: “Управление государственного обвинения” (공소청), которое по-русски, однако, лучше всего было бы назвать просто прокуратурой, и Управление по расследованию тяжких преступлений (중대범죄수사청). В сферу компетенции последнего входят, среди прочего, взяточничество, хищения, незаконное политическое финансирование, крупные экономические преступления, манипулирование рынком, наркопреступления, утечка технологий, военные тайны и некоторые тяжкие киберпреступления.
Тут, правда, сразу возникают вопросы, ответы на которые ещё только предстоит найти. Например, если некто один раз покурил травки или съел не ту таблеточку, которую ему следовало, то, с точки зрения корейских законов, он совершил тяжкое преступление. Поэтому Управление по расследованию тяжких преступлений может забрать себе дело этого человека у полиции. А может и не забрать. Никаких дополнительных критериев, кроме формальной “тяжести” преступления (количество или тип употреблённого вещества? число эпизодов? масштаб дела?), закон не устанавливает. В итоге получается, что полномочия двух ведомств разграничены не вполне чётко.
Наконец, в дополнение к двум названным органам останется ещё Управление по расследованию преступлений высокопоставленных должностных лиц (고위공직자범죄수사처, сокращённо 공수처), созданное в 2021 году для борьбы с коррупцией среди чиновников. Как можно заметить, по своим полномочиям оно тоже частично пересекается с Управлением по расследованию тяжких преступлений, но оно создано для расследования преступлений конкретно определённых законом чиновников: президента, депутатов, министров и других политических назначенцев, судей, прокуроров, губернаторов, высших полицейских чинов, генералов, некоторых руководителей и высокопоставленных сотрудников государственных ведомств. Их дела Управление по расследованию преступлений высокопоставленных должностных лиц может забрать себе, даже если их изначально завело Управление по расследованию тяжких преступлений.
Вот такое получается разделение полномочий — не совсем полное, но более или менее понятное.
Самый важный момент и одновременно потенциальный источник проблем: после вступления поправок в силу прокурор вообще перестаёт быть следователем. Например, полиция передала ему дело о мошенничестве. Прокурор читает материалы и видит, что не допрошен важный свидетель, не проверены банковские переводы, не изъят телефон, требуется обыск или арест. Сейчас прокурор может сам восполнить эти пробелы. После 2 октября он сможет только написать полиции: проведите такие-то действия и пришлите результат. На это полиции, как правило, будет отводиться один месяц, а при необходимости срок можно будет продлить ещё максимум на месяц. При этом прокурор не сможет сам допросить подозреваемого или свидетеля, собрать новые доказательства либо обратиться за ордером на арест или обыск без ходатайства следственного органа.
С точки зрения авторов реформы, вот и замечательно. Потому что раньше прокуратура обладала слишком широкими полномочиями, которыми иногда откровенно злоупотребляла, в том числе с целью закошмарить политических противников руководства страны, либо, наоборот, закрыть неудобное для руководства дело. Прокуратура могла выбрать, кого расследовать, сама провести расследование, решить, предъявлять ли обвинение, контролировать обращения за ордерами, затем поддерживать то же самое обвинение в суде. То есть один орган фактически создавал дело и сам же оценивал, достаточно ли хорошо оно создано.
Новая система, однако, создаёт новые проблемы.
Допустим, полиция плохо провела расследование. Прокурор возвращает материалы тем же полицейским и просит всё исправить. Они отвечают, что выполнили требования, но фактически присылают почти то же самое. Прокурор снова отправляет требование. Начинается “пинг-понг” — перебрасывание дела между полицией и прокуратурой. Дело затягивается, а потерпевший ждёт. Критики сомневаются, что жёсткие сроки выполнения требований прокурора сами по себе заставят полицию расследовать дело качественно, а не просто формально отчитаться.
Впрочем, новые поправки в УПК предусматривают выход из этого положения: если от следователя трудно ожидать надлежащего дополнительного расследования, требование провести его можно направить вышестоящему подразделению или другому следственному органу. Если же следователь не выполняет требование прокурора без уважительной причины, то прокуратура может потребовать отстранения следователя от его обязанностей или привлечения к дисциплинарной ответственности.
Разных нестыковок может возникнуть ещё много. Министр юстиции Чон Сонхо (정성호), например, на днях жаловался, что поправки принимались “со скоростью света”, поэтому возможны разные непредвиденные побочные эффекты. В частности, если прокуроры не смогут проводить дополнительное расследование и станут предъявлять обвинения по недостаточно расследованным делам, судьям придётся самим заниматься расследованием непосредственно в ходе судебного разбирательства.
Оппозиция сейчас тоже рвёт и мечет. Её особенно возмутили новые положения, позволяющие суду прекратить дело, если при расследовании были допущены грубые нарушения закона или прокуратура явно злоупотребила правом предъявлять обвинение. Оппозиционеры утверждают, что поправки были специально приняты, чтобы отмазать нынешнего президента Ли Джэмёна от нескольких дел, которые были заведены на него ещё до его избрания на пост главы государства.
А значит, эта история и в законодательном, и в политическом плане ещё далека от своего завершения.
На заглавном фото: президент Ли Джэмён на заседании правительства 4 августа
Внимание! Вы можете поддержать проект “Новости Южной Кореи”, купив мне чашечку кофе (кликните на ссылку). Альтернативный способ — послать немного денег на мой банковский счёт: Hana Bank (하나은행), 620-216270-071, Shtefan Evgeny. Огромное спасибо заранее!
Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в Телеграме, Фейсбуке, Твиттере, Инстаграме или Какао.
