Корея — одна из самых густонаселённых стран мира, причём со стародавних времён. И среди неизбежных последствий этого — почти полное отсутствие дикой флоры и фауны. Местные девственные леса в массе своей давным давно были вырублены на дрова и стройматериалы, а та растительность, которой сейчас покрыты облысевшие некогда корейские горы, представляет собой сравнительно недавние лесопосадки — симпатичные снаружи, но безжизненные внутри, поскольку, кроме того, что посажено, в них почти никто и ничто не живёт.
И всё же исключения бывают. Например, в уникальный заповедник превратилась в последние годы Демилитаризованная зона — длинная полоса земли в 4 километра шириной, разделяющая две Кореи. Людей в ДМЗ нет, благодаря чему там теперь плодятся и размножаются всякие звери и птицы: журавль, беркут, выдра, гималайский (он же — уссурийский) медведь, куница, кабарга и многие другие.
Впрочем, в Южной Корее есть и менее экзотические убежища для дикой природы — национальные парки. В одном из таких парков — на горе Вораксан — в последнее время к радости биологов стали шустро размножаться горалы (Naemorhedus caudatus, кор. 산양, “горные козлы”).
Радость учёных связана с тем, что горалы — это вид, находящийся под угрозой полного исчезновения. Сколько этих животных осталось в природе точно неизвестно, но, по-видимому, всего лишь около тысячи. Ареал их, к тому же, сравнительно невелик: Корея, Маньчжурия, Приморский край, Хабаровский край — и всё.
Гора Вораксан (월악산) находится на границе провинций Чхунчхон-Пукто и Кёнсан-Пукто, к юго-востоку от города Чхунджу, рядом с географическим центром Южной Кореи.
Вораксан известен обилием растительности и скалистым рельефом, что создаёт идеальные условия для горалов, поэтому в старые времена они здесь успешно водились. Потом, однако, где-то в начале 1980-х годов, их не осталось ни одного.
Восстановление популяции началось в 1994 году, когда на волю выпустили шесть особей, выращенных в вольере. В 1997 и 1998 годах эту операцию повторили.
Исследование, проведённое в 2006 году, подтвердило, что около 10 особей прижились вблизи вершины Вораксана. Обрадовавшись этому скромному успеху, Институт охраны дикой природы в период с 2007 по 2014 год выпустил на волю ещё 22 горала. Чтобы предотвратить инбридинг, в программу включили особей из провинции Канвондо, а именно — из горного массива Сораксан, уездов Янгу-гун и Хвачхон-гун.
По данным администрации Национального парка Вораксан, обнародованным 18 марта, тщательное исследование, проведённое с апреля по ноябрь прошлого года, зафиксировало на территории парка как минимум 183 горала. Это почти на 80 % больше по сравнению со 102 особями, найденными в 2019 году.
Учёные установили 106 камер с датчиками движения в предполагаемых местах обитания животных. Камеры сделали более 4700 снимков, из которых после исключения дублирующихся изображений отобрали для анализа 835 уникальных фотографий. Специалисты идентифицировали отдельных особей по характерной форме рогов, окрасу морды и другим отличительным признакам.
Выявленная численность популяции значительно превышает минимальный порог в 100 особей, который, по мнению учёных, необходим для устойчивого выживания горалов на Вораксане.
В Институте охраны дикой природы признали, что отчасти резкий рост показателя численности горалов можно объяснить более широким размещением камер, чем в прошлый раз, но всё же настаивают, что основной причиной роста популяции стало успешное размножение животных в благоприятных условиях обитания.
Воодушевившись успехом, учёные планируют продолжать в том же духе, чтобы в конечном итоге создать “устойчивый коридор для горалов вдоль хребта Пэктудэган”. Словом Пэктудэган (백두대간), которого нет на официальных географических картах, в Корее традиционно обозначают цепи гор, протянувшиеся по всему полуострову от Пэктусана на границе КНДР с Китаем до горы Чирисан на крайнем юге. Иногда Пэктудэган мысленно продлевают ещё дальше — до самой высокой южнокорейской горы Халласан, расположенной на мандариновом острове Чеджудо. В общем, говоря иначе, Институт охраны дикой природы ставит своей целью расселить горалов по всей Корее.
Интересно, что авторы жизнеутверждающих заметок на эту тему почему-то не вспомнили, что прошлой зимой в Корее погибло более 500 этих самых горалов. Они передохли от голода из-за заграждений, которые были установлены в лесах, чтобы предотвратить миграции диких кабанов, заражённых свиным гриппом. То есть пока, в сухом остатке, за последние пару лет мы всё-таки, скорее всего, имеем сокращение численности горалов.
Кроме того, как показывает пример инфицированных кабанов, дикая природа — это, конечно, очень мило и, наверное, её надо до некоторой степени беречь, но, вообще говоря, она очень плохо сосуществует с человеком и его жизненными потребностями. Легко можно представить себе, как наши кавайные горалы заболеют тем же ящуром, например, и начнут разносить его по всей стране по заботливо созданному для них учёными коридору — от священного Пэктусана вплоть до самого до Чирисана. И каюк тогда всему корейскому животноводству — как южному, так и северному. Так что я бы на месте наших учёных энтузиастов слегка придержал лошадей, то бишь горалов. На всякий, знаете ли, случай. Но энтузиасты меня, конечно, не послушают.
Внимание! Вы можете поддержать проект “Новости Южной Кореи”, купив мне чашечку кофе. Или три чашечки. Или даже пять. Да-да, я начинаю кампанию по сбору донатов. Если она пойдёт хорошо, я смогу, наконец, осуществить мечту всей своей жизни: ни о чём не беспокоясь, целыми днями только тем и заниматься, что писать для вас новости и заметки о Корее. Подробности читайте тут. Альтернативный способ — послать немного денег на мой банковский счёт: Hana Bank (하나은행), 620-216270-071, Shtefan Evgeny. Огромное спасибо заранее!
Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в Телеграме, Твиттере или Инстаграме.
