Недавняя новость о том, что популярная актриса Ли Сиён забеременела вторым ребёнком с помощью процедуры экстракорпорального оплодотворения (ЭКО), да ещё и решилась на это без согласия биологического отца будущего ребёнка, вызвала нешуточное брожение умов в Южной Корее. Напомню, что эмбрион был создан с участием актрисы и её бывшего мужа Чо Сынхёна уже давно, задолго до их развода, состоявшегося весной нынешнего года. Когда пятилетний срок хранения эмбриона подходил к концу, актриса решила не утилизировать его, а использовать, чтобы забеременеть снова.
В связи с развернувшимися спорами и разговорами на эту тему депутат Национального собрания от Демократической партии Ким Юн (김윤), заседающий в парламентском комитете по вопросам здравоохранения и социального обеспечения, сделал запрос и получил статистику по распространённости процедуры ЭКО в Южной Корее.
Оказывается, ЭКО весьма популярно в стране, причём в последние годы используется всё чаще. Если в 2019 году, например, было создано около 428 тысяч эмбрионов, то в 2024 году — уже почти 784 тысячи, на 83 % больше.
По состоянию на конец декабря прошлого года, в медицинских учреждениях, проводящих ЭКО, на хранении находилось почти 384 тыс. эмбрионов. Кроме того, было заморожено около 134 тыс. яйцеклеток и 57 тыс. образцов спермы.
Экстракорпоральное оплодотворение — это процедура, при которой яйцеклетки оплодотворяются и культивируются в лаборатории, после чего эмбрион переносят в матку женщины. Обычно такой метод используют пары, столкнувшиеся с трудностями при естественном зачатии, но им пользуются и те, кто по тем или иным причинам не может завести ребёнка сразу и предпочитает создать и заморозить эмбрионы на будущее. Причины могут быть медицинскими — например, из-за химиотерапии, но не они задают нынешнюю тенденцию.
“Из-за увеличения возраста вступления в брак у не состоящих в браке женщин растёт интерес к замораживанию яйцеклеток, а у супружеских пар — к замораживанию эмбрионов. Это связано и с развитием медицинских технологий, и с ростом доступности процедур, и с поддержкой государства”, — отмечает профессор Ку Сынъёп (구승엽) из гинекологического отделения Больницы Сеульского госуниверситета (서울대병원 산부인과).
Далеко не все созданные при ЭКО эмбрионы используются. Это связано с особенностями данной процедуры, которая — для надёжности — требует оплодотворения нескольких яйцеклеток и, соответственно, создания нескольких эмбрионов, после чего обычно только один из них переносится в матку, а остальные консервируются и помещаются в криохранилище, чтобы использовать для будущих переносов.
Так, в 2024 году для переноса было использовано около 201 тыс. эмбрионов — почти на 20 % больше, чем годом ранее (168 тыс.), и примерно на 32 % больше, чем в 2019 году (153 тыс.).
При этом в прошлом году было утилизировано 533 тыс. эмбрионов — либо по причине их непригодности к переносу, либо в связи с истечением срока хранения, либо после отзыва согласия на перенос одним из партнёров. Это на 31 % больше, чем в 2023 году (408 тыс.), и в два с лишним раза больше, чем в 2019 году (261 тыс.).
Судя по всему, большое количество утилизируемых эмбрионов вызывает обеспокоенность депутата Ким Юна. У него, кстати, медицинское образование, но он не врач, а специализировался на организации медобслуживания.
“Поскольку технологии, связанные с зачатием, развиваются, а формы семьи становятся всё разнообразнее, нам нужны более чёткие и продуманные системы, которые помогут сохранить достоинство человеческой жизни”, — считает депутат Ким.
По-видимому, Ким Юн относится к числу тех, кто считает эмбрионы живыми существами и переживает за их судьбу. На эмоциональном уровне это можно понять, но неясно, что тут можно сделать и, главное, нужно ли что-то делать. В конце концов, мы живём в стране, где разрешены аборты на любой стадии беременности вплоть до девятого месяца, а если те же парламентарии, которые этим почему-то совершенно не озабочены, и введут когда-нибудь ограничения на аборты, то они коснутся только поздних сроков беременности. Переживать в таких условиях за созданные во время процедуры ЭКО зачатки эмбрионов (бластоцисты), соответствующие нескольким дням беременности, довольно странно. Может, тогда начать переживать ещё и о печальной участи спертамтозоидов у мальчиков при онанизме или о “зря пропадающих” яйцеклетках у девочек в возрасте первой менструации?
А вот споры вокруг того, можно ли переносить эмбрион в матку без согласия мужчины, относится к гораздо более реальным и практическим проблемам. По действующему сейчас в Корее Закону о биоэтике, письменное согласие обоих партнёров необходимо для хранения и утилизации эмбрионов, но для переноса эмбриона ничего такого не требуется. Иначе говоря, ни Ли Сиён, решив забеременеть, ни клиника, где она сделала перенос, закона не нарушили. Вопросы, однако, возникают.
Одно дело, когда беременность наступает естественным путём. Тогда ответственность за неё несут обе стороны. Но в нашем случае решение забеременеть было принято одной только Ли Сиён. По её словам, всю ответственность за него она берёт на себя. Но как это возможно в ситуации, когда есть биологический отец? Во-первых, на свет появится его “единокровный” сын, что для многих мужчин имеет большое эмоциональное значение. Правильно ли создавать такую ситуацию, не спрашивая согласия мужчины? Ну, и во-вторых, возникают вопросы материального плана, куда же без них.
Пишут, что бывший муж Ли Сиён обязан будет платить алименты и передать ребёнку часть наследства, если Ли того пожелает. Для этого факт отцовства должен быть установлен юридически, судом, что в данном случае сделать будет нетрудно.
Адвокат Ли Хёнгон (이현곤), ранее бывший судьей Сеульского семейного суда, в комментарии прессе сообщил: “Если юридически устанавливается связь между отцом и ребёнком, автоматически возникают соответствующие права и обязанности. Тот факт, что беременность была нежелательной, не означает, что ребёнок не твой. Обязанность выплачивать алименты в этом случае, разумеется, возникает. Установление юридического отцовства влечёт за собой все вытекающие из него последствия, включая невозможность исключения ребёнка из наследства”.
В общем, по существующим законам, если Чо Сынхён сам добровольно не признает себя отцом ребёнка, Ли Сиён и сам ребёнок смогут подать в суд иск об установлении отцовства, и этот иск, скорее всего, будет удовлетворён.
Интересно теперь будет посмотреть, означают ли слова Ли Сиён о принятии на себя всей ответственности за беременность также и отказ от алиментов. И не потребует ли выросший ребёнок часть наследства у биологического отца в будущем. А также, например, будут ли в таких условиях мужчины, участвующие в процедуре ЭКО, давать согласие на хранение эмбрионов, оставшихся после первого переноса.
В Минздраве, между тем, сообщили, что совместно с экспертами рассмотрят возможность корректировки процедур ЭКО с учётом развернувшейся дискуссии.
Внимание! Вы можете поддержать проект “Новости Южной Кореи”, купив мне чашечку кофе (кликните на ссылку). Благодаря вашим донатам я смогу осуществить мечту всей своей жизни: ни о чём не беспокоясь, целыми днями только тем и заниматься, что писать для вас новости и заметки о Корее. Альтернативный способ — послать немного денег на мой банковский счёт: Hana Bank (하나은행), 620-216270-071, Shtefan Evgeny. Огромное спасибо заранее!
Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в Телеграме, Твиттере или Инстаграме.