[ФОТО] Могила героя Имджинской войны генерала Квон Юля

В Корее сейчас осенние каникулы: страна отмечает Чхусок — День урожая и поминовения предков. По этому случаю народ массово отдыхает, ездит в родные места, в деревню, широко наплевав на рекомендацию Управления контроля заболеваний оставаться на праздники дома. Вот и мне что-то не хочется работать, писать новости про — как это обычно бывает — всякие гадости. Давайте я вам лучше покажу красивых картинок из города Янджу, где я сейчас нахожусь в самоизоляции.  

На территории муниципального образования «Город Янджу» (양주시), раскинувшегося к северу от горного массива Пукхансан, в соседней с Сеулом провинции Кёнгидо, много гор, лесов, полей и рек, а народу, ноборот, живёт совсем мало, отчего кислороду здесь значительно больше, чем в разных других местах. Поэтому те столичные жители, которые умеют правильно отдыхать, не тащатся, как дураки, куда-то за тридевять земель, чтобы потом вернуться домой разбитыми и уставшими, а отправляются в ближайшее Присеулье, то бишь в провинции Кёнгидо или Канвондо — и в том числе в город Янджу. 

Помимо живительных молекул кислорода туристов там поджидают местные жители, готовые ублажить гостей едой и развлечениями. А ещё в Янджу много достопримечательностей, и одна из них — это могила героя Имджинской войны (1592–1598 гг.) генерала Квон Юля. Точнее, не одна могила, а небольшое семейное кладбище, где кроме самого генерала похоронены также его ближайшие родственники.

Квон Юль был одним из тех героических людей, которые отстояли родную землю в период двух массированных японских вторжений на Корейский полуостров в конце XVI века. То были времена, когда Корея как отдельная страна запросто могла прекратить своё существование: она была совершенно не готова к серьёзной  войне, и ей нечего было противопоставить войскам грозного «собирателя японских земель» Тоётоми Хидэёси

Генерал Квон Юль. Канонический портрет

По большому счёту только помощь «братского китайского народа» в лице династии Мин спасла тогда Корею от ухода в небытие. В наше время об этой помощи предпочитают лишний раз не вспоминать — по ряду причин, так что в этих ваших интернетах нередко можно встретить рассказы об Имджинской войне, в которых китайцы не фигурируют вовсе, как будто их тут и не было. Но вы, если что, имейте в виду: они тут были. 

С другой стороны, сказанное вовсе не означает, что корейцы не внесли вклада в оборону своей страны. Утверждать такое было бы совершенно несправедливо, обидно и неправильно. Ну, во-первых, все, кто хоть немного интересовался корейской историей, слышали о корейском адмирале Ли Сунсине, большой памятник которому стоит теперь в историческом центре Сеула на площади Кванхвамун. Благодаря флотоводческим талантам адмирала Ли корейский флот господствовал на море и таким образом создавал японской армии серьёзные проблемы со снабжением. А во-вторых, было у корейцев и несколько успехов в сухопутных битвах. Заметная часть этих успехов связана как раз с именем генерала Квон Юля.

Квон Юль (Gwon Yul, 권율 1537–1599) был выходцем из аристократической семьи. Его папа Квон Чхоль, например, дослужился в своё время до поста главы Верховного государственного совета, то есть, в нынешней терминологии, до должности премьер-министра.

А ещё Квон Юль — это корейский Илья Муромец, только в полтора раза круче, потому что Илья сидел на печи 30 лет и три года, а Юль бездельничал целых 46 лет. При росте, на минуточку, 8 чхоков, то есть сильно за 2 метра. 

Так бы он и дальше, наверное, сидел и занимался исключительно постижением конфуцианской премудрости, кабы его не угораздило выдать свою дочь замуж за талантливого юношу по имени Ли Ханбок (Yi Hang-bok, 이항복, 1556–1618), будущего крупного государственного деятеля. Когда в 1580 году Ли сдал госэкзамен и его стали назначать на первые должности, оказалось, что по отношению к Квон Юлю он теперь сонбэ, то есть он выше своего тестя  по социальному статусу, и стало непонятно, кто теперь из них двоих главный. К тому же вся родня проедала великовозрастному бездельнику последние мозги, то и дело сравнивая его с молодым Ли. В итоге в 1582 году Квон Юль сдал-таки госэкзамен и стал получать первые назначения на разные мелкие должности, на которых, ему, между прочим, постоянно приходилось попадать в неловкие ситуации, ведь его непосредственные начальники были сплошь моложе него. 

Обратите внимание, что Квон, пусть и с запозданием, начал карьеру обычного гражданского, а не военного, чиновника. Несмотря на рост 8 чхоков. Но в 1592 году разразилась война, и ему пришлось срочно осваивать военное дело. 

С началом войны Квона отправили в юго-западную провинцию Чолладо, в Кванджу, наделив как гражданскими, так и военными полномочиями. Чолладо какое-то время была в стороне от боевых действий, так как японцы, высадившись в противоположном углу полуострова, на юго-востоке, быстро продвинулись на север, захватив Хансон (Сеул), Кэсон и Пхеньян. В результате Чолладо оставалась единственным регионом, где можно было ещё попытаться собрать войска и оказать сопротивление.

Первый звёздный час Квон Юля настал в августе 1592 года, когда японцы решили навести порядок в Чолладо, послав туда 10-тысячную армию под командованием видного самурая по имени Кобаякава Такакагэ, которому, кстати, позднее, в 1593 году, суждено было спасти японский экспедиционный корпус в Корее от полного разгрома китайцами. Навстречу армии Кобаякавы вышел отряд из полутора тысяч корейцев во главе с Квон Юлем. В сражении на перевале Ичхи (이치) корейцы неожиданно одержали победу над значительно превосходящими силами противника. Для этого, правда, Квон Юлю пришлось собственными руками казнить дезертиров, но что поделать, война есть война. Контроль над Чолладо остался в руках корейцев, а Квона за его подвиг назначили губернатором провинции.

Вдохновлённые успехом, а также новостями о том, что на помощь Корее идёт «небесная армия» из Китая, корейцы решили действовать. Квон Юль собрал в Чолладо десятитысячное войско и в декабре 1592 года двинулся на север — освобождать Сеул. По пути к нему присоединились партизаны и буддийские монахи, так что численность освободителей возросла до 20 тысяч человек. Японцам это, естественно, не понравилось, и они осадили армию Квон Юля, когда она была в горной крепости Токсансон неподалёку от современного города Осана. Самураи рассчитывали взять корейцев измором: они знали, что в крепости мало воды. По легенде, Квон Юль обманул врага, приказав своим солдатам на виду у японцев посыпать лошадей рисом. Издалека могло показаться, что корейцы щедро поливают животных водой. Фокус сработал: раздосадованные японцы решили отступить в Сеул. Но так просто уйти им не удалось: Квон Юль отправил своих воинов в погоню и перебил до 3000 вражеских солдат. 

Корейское войско пошло к Сеулу, а китайцы между тем, освободили сначала Пхеньян, а потом и Кэсон. Квон Юль — в ожидании китайцев — разделил свою армию на части и сам с отрядом в несколько тысяч человек остановился на северном берегу реки Ханган в крепости Хэнджу (행주산성) — в наши дни это западная окраина города Кояна, совсем рядом с Сеулом. 

И тут у китайцев возникли проблемы: они неожиданно потерпели разгромное поражение на подходе к Сеулу от японского войска под командованием упомянутого выше Кобаякавы. Всем, однако, включая японцев, было понятно, что это временная неудача Китая и что скоро оттуда подойдёт новое подкрепление. Так что самураи уже, в общем-то, сидели на чемоданах, прикидывая, куда бы им отступить из Сеула. При этом их всё-таки заставлял нервничать Квон Юль, и они решили раз и навсегда с ним покончить, напав на крепость Хэнджу. 

Разные источники приводят разные данные по численности войск обеих сторон в битве за Хэнджу, но все сходятся в главном: против Квон Юля были брошены силы, превосходящие гарнизон крепости в разы. Японцы рассчитывали, что численное превосходство обеспечит им сравнительно лёгкую победу. И жестоко просчитались. 

Корейцы, что называется, упёрлись и отстояли крепость, несмотря на неоднократные упорные атаки самураев. Защитникам помогли своеобразные средневековые «катюши» — реактивные системы залпового огня хвачха. Конечно, с настоящими «катюшами» XX века хвача по огневой мощи были несравнимы, но всё же они проявили высокую эффективность против японской пехоты, шедшей на штурм крепости плотными рядами. По легенде, когда все снаряды и стрелы кончились, защитники крепости кидались в японцев камнями, которые им подносили женщины, находившиеся в крепости. 

Понеся огромные потери, японцы оставили крепость Хэнджу в покое, и тут на них обрушилась новая неудача: китайские диверсанты пробрались в Сеул и уничтожили продовольственные склады.Теперь самураям ничего не оставалось, кроме как покинуть корейскую столицу и начать мирные переговоры. И хотя до конца Имджинской эпопеи было ещё ох как далеко, японский блицкриг был окончательно сорван. 

Благодаря своим чудесным полководческим успехам Квон Юль был назначен главнокомандующим корейской армией и оставался на этом посту до самого конца войны, пока в 1598 году японцы не удалились из Кореи восвояси. 

Уйдя в отставку, генерал Квон, пожилой уже человек, вскоре скончался. Случилось это в 1599 году. Похоронен он в волости Чанхын города Янджу (адрес: 경기도 양주시 장흥면 권율로 223). 

На семейном кладбище рядом с захоронением самого Квон Юля находятся могилы двух его жён (первая жена умерла в молодом возрасте, и Квон женился повторно). Выше по склону кладбищенского холма расположена могила старшего брата Квон Юля — Квон Суна (권순), который тоже сражался с японцами и, между прочим, помогал Квон Юлю оборонять крепость Хэнджу. Наконец, на самом верху холма находятся могилы родителей Квон Юля. 

Такие дела.

Ну, а я предлагаю вашему вниманию несколько фотографий этого семейного кладбища. Больше фотографий будет опубликовано в виде альбома в «Фейсбуке».

Кстати, вы можете следить за важнейшими корейскими новостями, подписавшись на мой канал в ТелеграмеФейсбукеТвиттере или на Яндекс.Дзене.

Добавить комментарий